Буллинг, власть и второй шанс: как родителям увидеть то, что происходит между детьми
Ханна Гришкевич, директор Spring Mountain Christian Academy, рассказывает, как распознать травлю, когда вмешиваться и что делать, если ваш ребёнок сам обижает других.
Мы продолжаем разговор о воспитании детей вместе с Ханной Гришкевич, директором Spring Mountain Christian Academy. В этой статье для журнала «Афиша» мы снова возвращаемся к теме, которая кажется школьной, но на самом деле сопровождает человека всю жизнь. Буллинг. Травля. Унижение. Давление. Манипуляции. Иногда родители думают, что буллинг происходит только в школе: где-то на перемене, в туалете, в столовой, на площадке. Но если честно, он встречается не только среди детей. Он бывает и на работе, и в компаниях, и даже среди взрослых людей, которым уже тридцать, сорок, пятьдесят лет.
Можно прийти на какую-нибудь вечеринку, играть в настольную игру, вроде бинго, и вдруг почувствовать: в комнате есть человек, который должен всё контролировать. Кто где сидит, кто с кем разговаривает, как должен проходить вечер, кто в кругу, кто за кругом. И вроде никто никого не бьёт. Никто не кричит. Но энергия давления уже есть. И вы её чувствуете. Вот это очень важно понять: буллинг — это не всегда синяк под глазом. Иногда это власть. Контроль. Манипуляция. Умение сделать так, чтобы другие люди начали бояться, зависеть, молчать или подстраиваться.
Сегодня мы говорим о том, как родителям увидеть буллинг, когда вмешиваться, как понять, если ваш ребёнок стал жертвой, и что делать, если вдруг вам сказали самое неприятное: ваш ребёнок сам обижает других.
Начнём с вопроса, который родители задают очень часто: вмешиваться или не вмешиваться? Если ребёнок пришёл к вам и сказал: «Мама, только никому не говори. Не говори директору, не говори учителю, мне потом будет ещё хуже», — я понимаю, почему родитель замирает. С одной стороны, ребёнок доверился. С другой стороны, он просит молчать. И мама думает: если я пойду в школу, я предам его доверие. А если не пойду, он останется один в этой ситуации.
Я всегда говорю родителям: вмешиваться нужно. Но вмешиваться умно. Не так, чтобы завтра учитель вывел Колю к доске и сказал: «Почему ты обижаешь Мишу? Миша пожаловался». Конечно, так нельзя. Но школа может наблюдать. Может предупредить учителей. Может посмотреть камеры, если они есть. Может заметить, что происходит на перемене, в коридоре, в столовой, после уроков. Потому что буллинг чаще всего происходит не там, где взрослый стоит рядом и всё видит. Он происходит в туалете, на улице, в холле, во время обеда, в переписках, в групповых сообщениях, вне школы, но между школьными детьми.
Поэтому, если ребёнок вам рассказал, не надо оставаться с этим один на один. Обратитесь к людям, которые умеют с этим работать. Педагоги, администрация, школьные советники, директор. Только сразу говорите: «Мне важно, чтобы ребёнка не выставили тем, кто пожаловался». Хорошая школа понимает, как сохранить репутацию ребёнка, как не подставить его, как вмешаться так, чтобы он не стал ещё более уязвимым.
Бывает и самый лучший вариант, когда о буллинге рассказывает третий ребёнок. Не тот, кого обижают, и не тот, кто обижает, а тот, кто увидел. Вот это, я считаю, подвиг. Есть такие дети — сильные, любимые, уважаемые, популярные, но при этом этически здоровые. Они не ябедничают. Они не бегают с удовольствием рассказывать чужие секреты. Но если видят несправедливость, они приходят и говорят: «Мне всё равно, что обо мне подумают, но вот эти девочки так разговаривали, а та девочка потом плакала в туалете».
Это очень ценные дети. Они не становятся просто наблюдателями. Потому что в буллинге всегда есть тот, кто обижает, тот, кого обижают, и тот, кто стоит рядом. И вот этот третий человек иногда решает очень многое. Он может промолчать, посмеяться вместе со всеми, сделать вид, что не заметил. А может сказать: «Нет, это неправильно».
Я детям иногда рассказываю свой стыдный пример из молодости. У меня была подруга, и о ней кто-то начал смеяться в компании. Я стояла рядом. Я ничего не сказала. Но я посмеялась. И она в этот момент зашла в комнату. Она посмотрела на меня и сказала: «И ты?» Я тогда начала оправдываться: «Но я же ничего не сказала». А она ответила: «Но ты стояла и смеялась». И она была права. Иногда наше молчание, наш смех, наше желание остаться в кругу — это тоже участие.
Поэтому детям нужно объяснять: у тебя всегда есть выбор. Может быть, ты потеряешь немного популярности. Может быть, кто-то на тебя посмотрит странно. Но ты можешь защитить человека, над которым смеются несправедливо. И если ты не можешь остановить сам, ты можешь сказать взрослому.
Теперь самый болезненный вопрос: что делать, если ваш ребёнок и есть тот, кто обижает? Вас когда-нибудь приглашали в школу и говорили: «Ваш ребёнок травит других детей»? Это очень неприятная встреча. Родители обычно в шоке. Они спрашивают: «Почему он такой? Зачем она это делает? Что с ней не так? Исправьте её».
И вот здесь начинается самое трудное. Потому что дети не становятся такими на пустом месте. Если ребёнок унижает, контролирует, манипулирует, бьёт, обзывает, выстраивает вокруг себя маленькую систему власти, значит, где-то он уже это видел или где-то внутри у него есть сильная потребность восстановить контроль. Мы всё равно возвращаемся к семье, к атмосфере дома, к старшим братьям и сёстрам, к тому, как взрослые разговаривают, кто кого унижает, кто кем командует, кто кого боится.
Я не говорю это для того, чтобы родителям стало стыднее. Хотя, конечно, стыдно. Я сама помню, как мне говорили, что моя дочь в четыре года всем раздавала роли: «Ты будешь мама, ты будешь папа, ты будешь собачка». А девочка спрашивала: «Можно я хотя бы буду котиком?» А моя дочь отвечала: «Я ещё не решила, кто тут котик, кто собачка». Учительница мне говорит: «Анна, ну нельзя так». А я ей говорю: «Вы знаете, я даже не знаю, в кого она такая». Хотя, конечно, яблочко от яблони.
Если ребёнок очень волевой, скорее всего, в семье есть волевой человек. Если ребёнок поднимает руку на других, нужно честно посмотреть: кто поднимает руку на него? Родители? Старшие дети? Кто-то в окружении? Если ребёнок дома чувствует себя слабым, раздавленным, беспомощным, он может прийти в школу и сказать: «Ну хотя бы здесь я всем покажу». Не словами, конечно. Поведением.
У ребёнка, который занимается травлей, часто есть огромная потребность держать контроль. Особенно у девочек это может выглядеть очень тонко. Она решает, кто сегодня дружит, а кто нет. Кто едет в кафе, а кто остаётся. Кого приглашаем, кого не приглашаем. Кто сидит рядом, кто идёт в туалет вместе, кто кому написал записку. Вся энергия уходит на то, чтобы управлять маленькой стаей. Кто с кем дружит, кто от кого отвернулся, кто кому что сказал.
И вот здесь важно понимать: современный буллинг не всегда выглядит как буллинг из восьмидесятых годов. Раньше мы представляли себе большого агрессивного мальчика, который идёт по коридору, всех толкает, всем угрожает, может ударить. Сейчас на такого ребёнка мы чаще смотрим иначе: это ребёнок с серьёзными проблемами саморегуляции. Ему нужна помощь, отдельное сопровождение, взрослые рядом, может быть, специалисты.
А сегодняшний буллинг часто выглядит совсем по-другому. Это может быть симпатичный ребёнок из хорошей семьи. Отличница. Спортсмен. Девочка с красивыми волосами, мальчик-лидер, ребёнок, которого любят учителя. Он умеет улыбаться взрослым, приносить водичку, красиво разговаривать, быть вежливым. И при этом он может очень тонко управлять детьми, собирать информацию и использовать её против других.
Вот это и есть новый уровень травли. Не просто обзывание. Не просто толкнул. А узнал, где у человека болит, и туда надавил. Узнал, что девочка стесняется своей фотографии в детстве, нашёл её у родителей в социальных сетях и разослал классу. Узнал, что ребёнку очень важно его хобби, и начал повторять: «У тебя всё равно не получится». Узнал, кто с кем дружит, и начал разрушать эту дружбу.
Настоящий обидчик часто радуется, когда у других портятся отношения. Если две девочки дружили, а потом поссорились, и третья как будто тихо радуется, посмотрите внимательнее. Хороший друг хочет, чтобы у вас всё наладилось. Он говорит: «Дайте друг другу шанс, вы помиритесь, это недоразумение». А человек, который получает силу от чужой ссоры, будет подливать масло в огонь. И это бывает не только у детей. Взрослым тоже полезно посмотреть на своих друзей. Если ваша подруга тайно радуется, что вы поссорились с другой подругой, возможно, это не такая уж подруга.
Иногда родители путают буллинг с обычной обидой. Например, девочку не взяли в кафе. Обидно? Конечно. Буллинг? Не всегда. Не пригласили на день рождения. Больно? Да. Но это ещё не обязательно травля. Буллинг начинается там, где есть система: человека целенаправленно унижают, исключают, контролируют, используют его слабое место, делают так, чтобы ему было больно снова и снова.
Если ребёнок рассказывает о таких вещах, слушайте. Не затыкайте его словами: «У тебя всё время что-то не так». Иногда родители боятся, что если ребёнок много говорит о своих проблемах, значит, всё очень плохо. Но часто наоборот: если ребёнок говорит, значит, он ещё доверяет. Он ещё не один. Он ещё приносит вам свою боль.
Дети, с которыми происходят самые страшные вещи, часто молчат. Родители потом говорят: «Он был для нас загадкой. Мы ничего не знали». Поэтому если ребёнок жалуется в машине, рассказывает, кто что сказал, кто на кого посмотрел, кто кого не пригласил, слушайте. Да, иногда это утомляет. Да, иногда хочется сказать: «Разберитесь сами». Но через эти разговоры вы понимаете, где он находится, с кем он общается, кому доверяет, кого боится.
Только будьте осторожны с советами. Иногда ребёнок рассказывает, а мама сразу начинает: «Не обращай внимания, сядь за другой стол, не разговаривай с ней, просто отойди». И ребёнок вдруг говорит: «Ты вообще на чьей стороне?» Мама в шоке: конечно, я на твоей стороне. Но ребёнку кажется, что мама уже оправдывает другого, уже объясняет, как ему приспособиться, вместо того чтобы сначала признать: «Да, тебе было больно. Да, это неприятно. Я с тобой».
Иногда нужно просто побыть на стороне ребёнка. А уже потом думать, что делать.
Бывает и так, что ребёнка обидел другой ребёнок, которому самому очень тяжело. И тогда можно сказать: «Посмотри на неё. Ей самой плохо. Она не уверена в себе. У неё нет друзей. Она пытается подняться, унизив кого-то». Не для того, чтобы оправдать плохое поведение. А для того, чтобы ребёнок понял: не каждая колкость достойна большой войны. Иногда можно пройти мимо. Но если перед нами сильный, уверенный, манипулятивный ребёнок, который сознательно унижает других и вовлекает в это группу, тут уже нужны другие разговоры. И с ребёнком. И с родителями. И со школой.
Что делать, если школа не реагирует? Это очень тяжёлая тема. Родители пишут жалобы, требуют встреч, пытаются поговорить с директором, с учителями, стоят на парковке, ищут родителей другого ребёнка. И ничего. Ребёнок продолжает страдать. В такой ситуации нужно сначала пытаться решить проблему официально: письменно, спокойно, последовательно. Но если школа игнорирует, если ребёнку действительно небезопасно, самое главное — выйти из этой ситуации.
Иногда родители думают не о том, как выйти, а о том, как войти куда-то получше: переведите нас в другой класс, там у неё друзья, там будут дни рождения, там другая компания. Но если ребёнка травят, главный вопрос не в том, где ему будет приятнее. Главный вопрос — как прекратить унижение. Сначала выйти из опасной среды. А дальше уже думать, куда идти.
Теперь вернёмся к детям, которые сами травят. Как их исправлять? Часто родителям так стыдно, что они просто переводят ребёнка в другую школу. Думают: там будет чистый лист. Но ребёнок уносит с собой себя. И в новой школе он снова строит стаю, снова ищет власть, снова делает гадости. Перевод без внутренней работы ничего не решает.
Если школа здоровая, лучше, чтобы ребёнок учился исправляться там, где его знают. Где знают его историю, где наблюдают, где есть взрослые, которые не будут делать вид, что ничего не было, но и не поставят на нём крест. Потому что, как ни странно звучит, ребёнка, который обижал других, нужно не только наказывать. Его нужно любить.
Да, он делал гадости. Да, он испортил доверие. Да, будут последствия. Но если мы хотим его не просто выгнать, а изменить, нужно строить отношения. Подойти утром: «Как дела? Пойдём, поможешь мне карандаши наточить». Спросить: «Что дома? Как день? Как ты держишься?» Не сюсюкать. Не оправдывать. Но показывать: я вижу тебя не только как твоё плохое поведение.
У поступков должны быть последствия. Если ребёнок портил вещи, унижал, писал гадости, подливал сироп в рюкзак, выбрасывал чужую одежду, он должен понять: это серьёзно. Но последствия не должны быть только местью. Они должны вести к восстановлению. К новой репутации. К положительным впечатлениям.
Я иногда говорю детям: «Ты восемь месяцев обзывал девочек, а теперь две недели этого не делаешь и удивляешься, почему они с тобой не дружат? Подожди. Дай людям время. Ты долго строил плохую репутацию. Теперь долго строй хорошую». Это тоже воспитание. Не всё исправляется извинением за пять минут.
Учителям и родителям здесь нужна толстая кожа. Ребёнок может ранить родителей, учителей, других детей или самого себя. Кто-то должен выдержать удар. И лучше, чтобы это были взрослые. У нас есть опыт. Мы сильнее. Мы не должны воспринимать детей как своих терапевтов, которым можно жаловаться: «Ты меня обидел, ты ранил мои чувства». Взрослый в классе должен быть как большой дуб. Дети бросают молнии, а он стоит.
Это не значит, что детям всё можно. Нет. Это значит, что взрослый не должен разваливаться от детского плохого поведения. Дети на самом деле не хотят победить взрослого. Они хотят убедиться, что взрослый выдержит. Что он сильный. Что он мудрый. Что он не убежит из класса в слезах. И когда взрослый стоит, ребёнку становится безопаснее.
Перевоспитывать ребёнка, который травил других, — это большая работа. Нужно наблюдать. Садиться рядом. Делать короткие разговоры: «Как проходит день? Было ли желание кого-то уколоть словом? Откуда это пришло? Почему ты думаешь, что этот человек слабый? Как ты думаешь, у всех людей одинаковые силы? Все семьи живут одинаково?» Очень часто у таких детей дома есть одна жёсткая картина мира: мы сильные, они слабые; мы успешные, они ленивые; мы спортивные, они толстые; мы быстрые, они медленные. И школа иногда становится тем местом, где ребёнку показывают: люди разные. У всех разный темп, разные интересы, разные семьи, разные боли.
И, конечно, второй шанс не означает десятый шанс. Ребёнку можно дать возможность исправиться. Можно любить, наблюдать, поддерживать, разговаривать, помогать строить новую репутацию. Но если он снова и снова возвращается к травле и думает, что взрослые просто поговорят и забудут, тогда должны быть жёсткие границы. Любовь без границ не лечит. Она превращается в разрешение разрушать.
Вся эта статья для журнала «Афиша» на самом деле об одном: буллинг — это не только детская проблема. Это вопрос власти, характера, семьи, атмосферы, умения видеть другого человека. Кто-то страдает молча. Кто-то смеётся вместе со всеми и потом несёт стыд. Кто-то обижает, потому что сам не знает, как жить без контроля. Кто-то разрушает дружбу, потому что не выносит чужой близости. А кто-то, слава Богу, приходит и говорит правду.
Родителям нужно быть внимательными. Слушать разговоры в машине. Не обесценивать жалобы. Не путать обычную обиду с системной травлей. Не бояться обращаться в школу. Не закрывать глаза, если ваш ребёнок сам стал тем, кто обижает. И не думать, что наказание само по себе всё исправит.
Детей нужно учить смелости. Учить говорить. Учить защищать. Учить не стоять рядом и не смеяться. Учить, что сила нужна не для того, чтобы управлять стаей, а для того, чтобы поднимать слабого. И если ребёнок сам оступился, если он стал тем, кто причиняет боль, его тоже нужно учить. Не оправдывать. Не прятать. Не переводить бесконечно из школы в школу. А помогать ему заново строить себя.
Мы все родители. Мы все учимся. И, как говорится, вместе воспитываем наших детей.
Аудио- и видеозаписи программ можно найти онлайн по запросу «Крылатые Качели Родителей», а также слушать программы на радио «Грейт» 1040 АМ.
Есть и в печати
Afisha — Октябрь 2026
Открыть электронную версию ↗