В эфире
Семья

Тревожные дети, выбор, еда и ошибки: как родителям не мешать ребёнку расти

Директор Spring Mountain Christian Academy Ханна Гришкевич о том, как родительская тревога передаётся детям, почему ребёнку нужно право выбора и как говорить о еде, теле, ошибках и перфекционизме.

Мы продолжаем разговор о воспитании детей вместе с Ханной Гришкевич, директором Spring Mountain Christian Academy. В этой статье для журнала «Афиша» мы снова возвращаемся к тем вопросам, которые на первый взгляд кажутся бытовыми: ребёнок не умеет проигрывать, дети дерутся между собой, подросток не спит, родители спорят о деньгах, кто-то слишком сильно переживает за будущее, а кто-то, наоборот, всё разрешает и думает, что любовь всё покроет. За всеми этими простыми ситуациями есть что-то гораздо глубже: наш характер, наши страхи, наше воспитание, привычки, реакция на поведение и умение быть родителями.

Я много лет работаю с детьми и родителями и всё больше убеждаюсь: почти ни одна «поведенческая проблема» не существует сама по себе. За ней всегда стоит система. Семья. Атмосфера дома. То, как взрослые реагируют на стресс. То, как они разговаривают друг с другом и с ребёнком. То, что ребёнок слышит, даже когда мы думаем, что он не слышит. И то, что он считывает каждый день без слов.

Я часто говорю родителям: ребёнок не просто «ведёт себя». Он отражает. Он показывает нам то, что мы сами иногда не хотим видеть. Он не всегда делает это специально. Он не просыпается утром с мыслью: «Сегодня я покажу маме её тревожность». Нет. Он просто живёт в той атмосфере, которую мы создаём. И если дома много напряжения, контроля, страха, критики или постоянного ожидания беды, ребёнок это впитывает. Он может не уметь это объяснить, но его тело, его поведение, его слёзы и его реакции очень часто уже всё объясняют.

Начнём с тревожных детей. Иногда родители очень тревожатся о том, что у них тревожный ребёнок. Звучит почти смешно, но в этом есть большая правда. Дети смотрят на родителей как в зеркало. Они как будто всё время задают нам глазами два вопроса: «С тобой всё в порядке?» и «Со мной всё будет в порядке?» Если мама сама внутри вся дрожит, если на лице у неё написан страх, ребёнок это считывает гораздо быстрее, чем любые слова.

Особенно это видно, когда ребёнок впервые идёт в школу или детский сад. Мама говорит: «Всё будет хорошо», но глазами показывает: «Я сама не уверена». Ребёнок смотрит и думает: «Если мама так боится, значит, правда опасно». И вот он уже плачет, цепляется, не отпускает, просит забрать его домой. А мама потом говорит: «Он у меня такой тревожный». Да, возможно. Но давайте честно спросим: а чья тревога первой вошла в эту комнату? Ребёнка или мамы?

В такие моменты родителям иногда нужно включить немного актёрского мастерства. Не в смысле обмануть ребёнка, а в смысле показать ему уверенность, даже если внутри вам тоже страшно. Сказать: «Я в тебя верю. У тебя будет хороший день. Вы будете рисовать, играть, бегать, кушать, знакомиться. Я вернусь и заберу тебя». Ребёнку нужно увидеть: взрослый не разваливается. Взрослый стоит. А если взрослый стоит, значит, и я могу попробовать.

Понимаете, ребёнку не нужно, чтобы мама была каменная и ничего не чувствовала. Это тоже неправда. Он может знать, что мама скучает, что мама волнуется, что мама любит. Но ему нельзя нести мамино внутреннее разрушение. Если мама сама на грани слёз и говорит: «Ну ладно, я тебя оставлю, но если что, сразу звони, я прибегу», ребёнок слышит не любовь. Он слышит: «Тут опасно. Мама сама не уверена, что меня можно здесь оставить». И тогда ему уже не до рисования, не до друзей и не до вкусного обеда. Он занят тем, чтобы выжить в этой тревоге.

Я часто наблюдаю: тревожная мама почти всегда воспитывает тревожного ребёнка. Если мама сама никуда не ходит, ни с кем не общается, боится новых мест, не ездит в лес, не любит воду, не пробует новое, а потом спрашивает: «Почему мой ребёнок такой несмелый?» я всегда мягко возвращаю вопрос: а что он видит каждый день?

Моя мама, как я иногда вспоминаю, называла таких женщин «тепличными орхидеями». Всё страшно, всё опасно, всё неудобно. Сырую курицу разделать не могут, на доску на воде встать не могут, в лес не поедут, на дерево не залезут. А потом от ребёнка ждут смелости, дружбы, спорта, инициативы. Но откуда ребёнок это возьмёт? Из воздуха? Из красивой родительской лекции в машине? Нет. Он берёт это из наблюдения.

Дети учатся не от лекций. Они учатся от того, что видят. Если мама пробует встать на доску на воде, падает, смеётся и снова встаёт, ребёнок понимает: падать не страшно. Если папа играет в мяч, у него не получается, мяч улетает, но он смеётся и продолжает, ребёнок понимает: не обязательно быть идеальным, чтобы пробовать. Если родители идут в новое место, знакомятся с новыми людьми, спрашивают дорогу, ошибаются, пробуют, ребёнок видит живой пример смелости. Так тревожность постепенно снижается, не словами, а жизнью.

Следующая тема, которая очень тесно связана с тревожностью, это стеснительные дети. Родители часто говорят: «Мой ребёнок ничего не хочет. Пришёл домой, закрылся в комнате, сидит, ни с кем не общается, на улицу не идёт». И здесь я всегда задаю другой вопрос: а как он вообще учился выбирать?

Очень часто за детей всё решают взрослые. Будешь ходить на пианино. Будешь учить немецкий. Будешь плавать. Будешь заниматься гимнастикой. Потому что «так надо», «это полезно», «я лучше знаю». И это почти всегда делается из любви. Родители ведь не сидят и не думают: «Как бы мне лишить ребёнка собственного голоса?» Нет. Они думают: «Я хочу, чтобы он развивался. Я хочу дать ему возможности. Я хочу, чтобы он был умный, сильный, успешный». Но если ребёнку годами не дают выбирать, он потом не умеет хотеть сам.

Я вижу это очень чётко: выбор кружка и умение дружить связаны. Если дома нет опыта выбора, ребёнку трудно сказать: «Я хочу попробовать». Трудно подойти к другим детям. Трудно уйти из того, что не нравится. Трудно понять: это моё желание или мамино? Это мне интересно или я просто хороший ребёнок, который должен соответствовать? Я часто вспоминаю, как мои дети пробовали разные занятия: плавание, тхэквондо, гимнастику, вокал, пианино, гитару. Иногда они загорались, потом остывали, потом снова возвращались. И в этом не было трагедии. Это был процесс узнавания себя. Ребёнок не обязан с первого раза выбрать своё призвание на всю жизнь. Он имеет право попробовать, понять, что не его, и пойти дальше. И это не слабость характера. Это навык понимания себя.

Один из моих сыновей занимался плаванием. Сначала ему нравилось: игры, уровни, соревнования, дни рождения в бассейне. Потом началась серьёзная команда: шесть тренировок в неделю, по два часа, строгий тренер. Через пару месяцев он сказал: «Мама, мы там просто плаваем. Два часа просто плаваем». И радость ушла. До этого плавание было игрой, водой, движением, радостью. А потом стало работой. И он понял: вот в таком виде я этого не хочу.

И вот здесь всегда возникает вопрос: можно ли ребёнку передумать? Или он должен «дотерпеть», потому что «начал, значит, обязан»? Я верю, что дисциплина важна. Конечно, если ребёнок бросает всё через десять минут, тут тоже есть о чём поговорить. Но я также вижу: если ребёнок годами делает то, что ненавидит, он не становится сильнее. Он просто перестаёт слышать себя. Он учится терпеть не в хорошем смысле, а в смысле отключить внутренний голос. А потом мы удивляемся, почему подросток не знает, чего хочет, почему не умеет принимать решения, почему ждёт, чтобы кто-то другой сказал ему, как жить.

Очень важная тема, о которой родители часто спрашивают, это раздражение, когда у ребёнка что-то не получается. Мы часто воспринимаем это как характер: «он нервный», «он не умеет проигрывать», «он избалован». Но на самом деле это момент обучения. Ребёнок рисует, смешал краски, всё стало коричневым, он злится и рвёт бумагу. Ребёнок делает математику, не получается пример, он бросает карандаш. Девочка готовит макароны, налила мало воды, всё выкипает, она плачет. Нам кажется: что за драма? А для ребёнка это реальное столкновение с новым навыком.

Я всегда привожу простой пример: взрослые ничем не отличаются. Когда в школе меняют компьютерную систему, взрослые тоже раздражаются. Новые кнопки, новые пароли, всё по-другому, и внутри поднимается сопротивление. Хотя система «лучше». Новый телефон лучше, новая программа удобнее, новый способ быстрее, но нам всё равно неприятно, потому что мозгу нужно перестроиться. Мы не любим чувствовать себя неумелыми. Мы не любим быть новичками.

У детей то же самое. Не получилось с первого раза, это не провал. Это процесс. Смешал краски, узнал, что цвета меняются. Пересолил, понял, как работает вкус. Запутался в пододеяльнике, понял, что это навык. Не смог завязать шнурки, столкнулся с тем, что пальцы ещё не слушаются. И здесь я всегда прошу родителей: не добивайте ребёнка фразами «ну что тут сложного». Для него это сложно. Он учится. Скажите лучше: «Да, это раздражает. Ты стараешься, а не получается. Я понимаю». Иногда ребёнку не нужен длинный урок. Ему нужно, чтобы взрослый признал реальность: да, трудно. Да, неприятно. Да, я рядом. И тогда внутри ребёнка появляется место, чтобы попробовать ещё раз. Я очень люблю давать детям простые внутренние фразы: «Я могу делать сложные вещи», «Я попробую ещё раз», «Ошибаться можно», «Я учусь». Однажды я видела, как трёхлетняя девочка в песке остановилась и сказала: «Я могу делать сложные вещи». И это не магия. Это язык, который мы даём детям. Дети не рождаются с внутренним словарём поддержки. Они берут его у нас. Если мы говорим: «Опять ты всё испортил», потом он сам себе будет говорить: «Я всё порчу». Если мы говорим: «Ты учишься, попробуй ещё», когда-нибудь он сам себе скажет то же самое.

Теперь о еде и девочках-подростках. Я часто вижу тревогу родителей: девочка в седьмом-восьмом классе начинает меняться, немного набирает вес, особенно в области живота. И родители пугаются. Вроде бы ничего не изменилось. Она ещё не ездит сама по кафе, дома всё примерно как раньше, а тело становится другим. И вот у мамы начинается тревога, у папы может появиться неудачная шутка, у самой девочки появляется стыд. Я всегда говорю: сначала не паниковать. Это часто нормальная физиология. Гормоны, рост, перестройка тела. Небольшие изменения в этом возрасте, это не проблема, а развитие. Девочка становится девушкой. Тело готовится к взрослой жизни. Оно не обязано оставаться детским, тоненьким, ровненьким и удобным для родительского глаза.

Опасность начинается тогда, когда девочка начинает бояться своего тела. Когда перестаёт есть. Когда живёт на одном салате. Когда резко худеет, а потом исчезает цикл. Это уже не про красоту, это про здоровье. Я видела девочек, которые за лето резко худели, приходили в школу как будто «красивые», как кому-то кажется, а на самом деле организм уже кричал о беде. Нарушение питания, гормональный сбой, страх еды, страх тела, это всё может оставить след на годы. И здесь я всегда очень прошу родителей, особенно пап: следите за словами. Фразы вроде «что мы тут отрастили» могут звучать как шутка, но для девочки это может стать внутренним голосом на годы. Папа забыл через пять минут. А девочка запомнила. Потом ей двадцать пять, тридцать, она стоит перед зеркалом, и внутри звучит папин голос.

Я вижу, как сильно девочки зависят от взгляда отца. Через него они часто понимают: я красивая? я принята? я в порядке? Мама может мягко регулировать питание, может сказать: «Давай подумаем, что мы едим, как мы себя чувствуем, что нам даёт силы». Но папа должен быть источником поддержки, а не оценки. Папины слова должны укреплять, а не резать. И если тело меняется из-за возраста, чаще всего всё стабилизируется. Но если дома хаос с едой, если много сладкого и мало нормальной пищи, тогда вопрос уже не к ребёнку, а к системе питания в семье. Нельзя требовать от ребёнка силы воли, если взрослые сами наполнили дом тем, что потом запрещают есть.

И здесь я перехожу к теме всех детей и еды. Я часто слышу: «Если ребёнок ест неправильно, значит, я плохой родитель». Или наоборот: «Он съел брокколи, значит, я молодец». Я очень прошу: не связывайте ценность ребёнка с тарелкой. Съел овощи, хороший. Съел картошку, плохой. Так нельзя. Еда не должна становиться мерилом человеческой ценности.

Есть простое разделение, которое я считаю очень здоровым: родители решают, что, где и когда подаётся. А ребёнок решает, есть или нет и сколько. Это очень освобождает. Вы не можете залезть ребёнку в рот и в душу. Но вы можете решить, что есть дома. Если дома есть только сладкое, ребёнок будет есть сладкое. Он не покупал это сам. Двенадцатилетняя девочка сама не принесла домой шоколадную пасту, круассаны и сладкие хлопья. Кто-то взрослый это купил. Поэтому всё начинается с кухни. Хотите, чтобы дети ели нормально, пусть дома будет нормальная еда. Простая, понятная, доступная. Варёные яйца, суп, гречка, рис, курица, рыба, овощи, фрукты, ягоды, нормальный хлеб. Не надо делать из этого ресторан на каждый день. Иногда достаточно написать детям: «Еда на кухне. Картошка, яйца, огурцы, помидоры. Приходите». Дети такие интересные существа: если они видят еду, они часто едят. Но если они открывают холодильник, а там пусто или только сладкое, они будут есть то, что есть.

И ещё важный момент, особенно для детей-спортсменов. Им нужна энергия, белок, нормальное питание. Не лекции, а еда в холодильнике. Можно сто раз говорить: «Тебе нужен белок». Но если ребёнок пришёл с тренировки, открыл холодильник, а там ничего готового, он возьмёт макароны, хлеб, сладкое, что угодно. Если же там лежит курица, яйца, творог, суп, что-то понятное и готовое, у него появляется шанс выбрать лучше.

Когда дети начинают сами ездить, становится сложнее. Друзья, кафе, сладкие напитки, картошка, пицца. И ребёнку трудно быть «другим». Поэтому базу нужно закладывать дома, пока ещё есть влияние, пока кухня ваша, пока семейные привычки формируются каждый день.

Следующая тема, о которой хочется сказать отдельно, это перфекционизм. Я никогда не радуюсь, когда родители говорят: «Я перфекционистка, и ребёнок такой же». Потому что за этим часто стоит тревога, страх ошибки и невозможность расслабиться. Перфекционизм красиво звучит только на собеседовании. В жизни с перфекционистом трудно. Ему самому трудно с собой. У таких детей нет середины. Либо идеально, либо «я плохой». Плохая оценка, «я тупой». Ошибка, «я неудачник». Не пригласили на день рождения, «меня никто не любит». Не получилось завязать шнурки, «я ничего не умею». Их нужно учить отделять событие от личности. Плохая оценка, это событие. Ошибка в слове, это событие. Неудачная попытка, это событие. Это не вся личность ребёнка.

И здесь я всегда говорю: не спешите исправлять. Сначала признать чувство. «Тебе обидно», «тебе стыдно», «тебе трудно», «ты очень старался, и сейчас тебе больно, что не получилось». Это уже огромная помощь. Иногда мы так спешим сказать: «Нет, ты не глупый», что ребёнок остаётся один со своим стыдом. А когда мы называем чувство, он понимает: меня видят. Меня не чинят, меня понимают.

Очень помогает, когда родители рассказывают о своих ошибках. Не идеальные истории, а реальные: «я отправила письмо не туда», «я ошиблась в работе», «я перепутала даты», «я сделала плакат, а там была ошибка», «мне пришёл штраф, и мне было стыдно». Ребёнку важно знать: ошибка, это не конец, а часть жизни. Хорошие люди ошибаются. Умные люди ошибаются. Взрослые люди ошибаются. И после ошибки можно жить дальше.

И наконец, память и внимание. Я вижу, как сильно изменился мир. Раньше мы запоминали всё, потому что иначе нельзя было. Нужно было идти в библиотеку, читать, писать, держать информацию в голове. Сейчас телефон делает это за нас. Не знаешь столицу, посмотрел. Не помнишь номер, телефон помнит. Не знаешь дорогу, карта ведёт. Удобно? Конечно. Но память, как мышца, если её не использовать, она слабеет.

Память всё равно нужно тренировать. Через разговоры, истории, ассоциации, игры. И через скуку. Да, через скуку тоже. Ребёнку нужно иногда просто сидеть без экрана. Слушать, ждать, наблюдать. И именно в эти моменты начинает работать внимание. Не тогда, когда его каждую секунду развлекают, а когда у него появляется пространство подумать. Я очень люблю, когда родители рассказывают детям истории: о своём детстве, о семье, о местах, где они жили. Это не просто разговор, это формирование памяти и идентичности. Вы идёте с ребёнком и говорите: «А у нас в детстве росли каштаны. Киев называют городом каштанов. Я помню, как мы ходили по улице, как пахла осень». И ребёнок слушает. Может быть, делает вид, что не слушает, но слушает. Эти истории остаются внутри.

Иногда лучший подарок ребёнку, это поездка туда, где нет интернета. Где сначала скучно, потом трудно, а потом вдруг появляется жизнь внутри. Лес. Вода. Дорога. Бабушка. Дедушка. Разговоры взрослых. Очередь в аптеке. Поход в банк. Обычная взрослая жизнь, где никто не развлекает каждую секунду. Вот там и растёт внимание.

Всё, о чём я говорю, в итоге сводится к одному: дети растут не через идеальность родителей, а через их живое присутствие. Тревожный ребёнок смотрит, как мы справляемся со страхом. Стеснительный, как мы выбираем. Раздражённый, как мы реагируем на ошибки. Подросток, как мы говорим о теле. Ребёнок, как мы относимся к еде. Перфекционист, как мы переживаем несовершенство. А память, как мы живём без экрана.

Мы не обязаны быть идеальными. Но мы можем быть настоящими. Мы можем остановиться и спросить себя: я сейчас помогаю ребёнку расти или мешаю? Я даю ему опору или передаю свой страх? Я учу его выбирать или всё решаю за него? Я помогаю ему пережить ошибку или стыжу за неё? Я создаю дома условия или только читаю лекции? Я говорю с ним так, чтобы он потом мог так говорить сам с собой?

И, как я всегда говорю, мы все учимся быть родителями вместе с нашими детьми. Мы растём вместе с ними. Они ошибаются, и мы ошибаемся. Они учатся, и мы учимся. И если в этом процессе есть любовь, честность, границы, смелость и немного чувства юмора, у наших детей появляется шанс вырасти не только успешными, но и живыми, устойчивыми, добрыми людьми.

Dr. Hanna Grishkevich, Principal, Spring Mountain Christian Academy

Аудио- и видеозаписи программ можно найти онлайн по запросу «Крылатые Качели Родителей», а также слушать программы на радио «Грейт» 1040 АМ.

Есть и в печати Afisha — Сентябрь 2026 Открыть электронную версию ↗

Читайте дальше

Похожие статьи

Семья и подростки

Материал о том, как говорить с девочками-подростками о теле, сне, телефонах и сложных темах — спокойно, честно и с поддержкой.